Весенний призыв – 2010: тупик или тайм-аут?

В России 1 апреля стартует очередная призывная кампания. И в очередной раз начинают свою кампанию общественные организации, предрекая тысячи нарушений в военных комиссариатах. Однако традиционное противостояние правозащитников и военных весной 2010-го обостряется несколькими фактами.

Во-первых, юноши призывного возраста сегодня – это поколение демографического и экономического кризиса 1990-х. То есть их мало, и со здоровьем у большинства нелады. Во-вторых, армия подставилась сама: в феврале начальник Генштаба ВС РФ Николай Макаров в интервью телеканалу Russia Today фактически признал, что планы по переводу российской армии на контрактную основу провалились. Естественно, в прогнозах правозащитников это признание автоматически приравнивается к резкому увеличению призывных планов, отмене всех законных отсрочек, а может, и возврату к двухгодичному сроку службы.

СМИ в конце зимы – начале весны отреагировали на заявление генерала Макарова валом аналитических статей, где ломались копья по поводу «призывной» и «контрактной» концепций обороны страны. Логично, что отказ от контрактников приведет к увеличению плана по срочникам? Вполне. А уж если добавить малочисленность призывного контингента, то и в самом деле стоит ждать облав на улицах, медкомиссий, сводящихся к приблизительному подсчету числа конечностей призывника и прочих «прелестей», предваряющих отправку к месту службы.

Противостоять «военкомовскому произволу» пытаются в рамках закона. Например, 30 марта в Челябинске состоялась презентация проекта «Школа призывника» от фонда поддержки гражданских свобод «Правовая миссия». Директор фонда Алексей Табалов считает, что большинство бед современной российской армии – от правовой неграмотности призывников и родителей.

«В военкоматах работают чиновники, которым важно одно – выполнить план, – считает Алексей Табалов. – А равнодушие родителей и неграмотность призывников позволяют чиновникам идти на нарушения гражданских прав и свобод. Так, 23% всех выявленных нарушений в военкоматах происходят во время медицинского освидетельствования. Потому что призывники не озаботились заранее собрать все медицинские документы. На втором месте идет давление со стороны военкоматов. И психологическая обработка, и использование все той же юридической неграмотности. Например, вымогание взяток за предоставление отсрочки, и так положенной по закону. Школа призывника должна ликвидировать эти пробелы».

К тому же, по словам коллеги участников «Правовой миссии», председателя Челябинской областной ассоциации солдатских матерей Людмилы Зинченко, здоровых молодых людей на Урале нет в принципе. Помножим болезни на знание законов – и призывать, пожалуй, станет некого. Организаторы школы призывника, впрочем, утверждают, что знания пригодятся и тем, кто с охотой идет на воинскую службу. Им ведь необходима хотя бы психологическая подготовка: статистика утверждает, что среди социальных институтов по доле самоубийств армия в России стоит на первом месте. Тут причинами являются и резкая смена обстановки, и дедовщина, и равнодушие офицерского состава...

Между тем официальные цифры не так ужасают. По планам Минобороны, с 1 апреля по 15 июля под ружье должны встать больше 270 тысяч новобранцев. Больше, чем в прошлом году, но ненамного. Применительно к Челябинской области разница буквально в считанные сотни.

«Мы должны призвать около семи тысяч человек, – комментирует начальник отдела подготовки призыва и набора на военную службу по контракту военного комиссариата Челябинской области Владимир Гулин. – Фактически столько же, сколько и в прошлом году. Повестки получат порядка 25 тысяч человек. Это нормальная практика: как правило, две трети призывников отсеиваются по разным причинам. Так что никаких радикальных изменений опасаться не стоит».

Понятно, что в областном военкомате не могут знать о планах на будущее Минобороны и Генштаба. Но там ведь тоже умеют считать. Нельзя надеть погоны большему числу призывников, чем оно есть. Выходов несколько: сокращать армию резкими темпами, увеличивать срок службы или призывной возраст или... оставить все как есть, потому что любое подобное решение может аукнуться настоящим социальным взрывом. Однако пока нет признаков того, что военные собираются в скором времени радикально менять свои планы. Срочников, как уже говорилось, больше в ближайшие месяцы не станет. Правозащитники пытаются облегчить их участь с позиции гражданского общества. Но армии нужны не твердящие о своих правах юристы, армии нужны военные профи. Вырастить их из солдата срочной службы за год (да и за два тоже) нереально. Офицеров на все задачи просто не хватит. Значит, нужны специалисты среднего звена в достаточном количестве. То есть военнослужащие по контракту.

«В этом году наш план несколько уменьшен, – признает начальник отделения набора граждан на военную службу по контракту облвоенкомата Андрей Пашкин. – В 2009 году мы должны были набрать 1480 человек. План перевыполнили, призвали 1788. За этот год нужно найти 781 специалиста. 262 человека уже есть. Но уменьшение плана связано прежде всего с тем, что контрактная служба должна строиться по принципу «меньше, да лучше». Контрактники должны занимать в воинских частях должности, от которых зависит боеспособность части. Согласитесь, от рядового мотострелка боеспособность не слишком зависит. А вот командир танка или БМП – совсем другое дело. К тому же от него требуется элементарно больше знаний, лучшая, чем у пришедшего на один год срочника, подготовка!»

Говорить о провале внедрения контрактной системы дают повод неудачные попытки формирования полностью контрактных частей. Конкретно в Приволжско-Уральском военном округе, например, это были 27-я и 34-я мотострелковые дивизии. Соединения укомплектовали, но пришедшие добровольцы через некоторое время стали в массовом порядке досрочно разрывать договоры с Минобороны. Причины – недостаточный уровень воинской подготовки, неустроенный быт и невысокая зарплата. В 2004 году среднестатистический контрактник зарабатывал около семи тысяч рублей, в 2009 – около 13 тысяч. Сегодня уже ясно, что полностью «договорная» армия в нынешних объемах нереальна: это слишком дорого даже по нынешним расценкам, а по-настоящему ценный специалист согласится работать как минимум за вдвое большую сумму. В результате в армию пришли те, кто пришли. И во многих контрактных частях все быстро скатилось до той же банальной дедовщины.

«Контрактники сегодня востребованы в плавсоставе Военно-Морского Флота, в ВДВ, в частях, дислоцированных в Чечне, – продолжает Андрей Пашкин. – То есть там, где жизненный и боевой опыт и технические знания важнее числа. Целиком на контрактную основу переведены пограничники, правда, «зеленые фуражки» уже не первый год относятся к ведомству ФСБ. Но и из оставшейся части армии контрактники все равно никуда не денутся. Просто согласно планам Минобороны их доля в обычных частях не превысит 20% на ключевых неофицерских должностях. Иными словами, в идеале контрактники должны составить профессиональный сержантский корпус».

Если проводить аналогии с промышленным производством, офицеры – менеджеры среднего звена и инженеры, сержанты-контрактники – мастера и бригадиры, срочники – рабочие, выполняющие самые простые функции. Выглядит устойчиво и убедительно. Но ключевое слово – в идеале. Профессионалы, во-первых, дорого стоят, а во-вторых, долго готовятся.

Определенные подвижки здесь есть: в Чечне контрактник сегодня получает более 20 тысяч рублей в месяц, в зависимости от занимаемой должности и выполняемых задач. А в Рязани на базе знаменитого воздушно-десантного училища создан факультет по подготовке военных специалистов со средним профессиональным образованием, где полный образовательный цикл занимает два года десять месяцев. Пока там готовят специалистов в основном для ВДВ, автомобильных войск и войск связи. Контрактники, поступающие в другие рода войск, проходят курсы переподготовки, обновляя полученные на срочной службе навыки. Но, может быть, лиха беда начало? И к 2012 году будет налажена система обучения контрактников, составленный из них младший командирский состав поддержит офицеров, искоренит дедовщину и решит кучу других современных армейских проблем срочников? Хочется надеяться, но эту надежду омрачают два фактора: цена вопроса и огромная инерция неповоротливого армейского механизма