Вечные салаги...



Ефрейтор Нестерюк, наш ротный "дедушка", лютовал. Выпятив нижнюю губу, он перемещался вдоль строя солдат: одного бил в челюсть, другого под дых, третьего сбивал на мастичный пол поставленным ударом ноги. До этого он вместе со старшиной распил весь имевшийся запас солдатского одеколона и теперь срывал дурное настроение на новобранцах. Было это ровно 20 лет назад. Спустя два десятилетия досуг в российских казармах не изменился, если только хуже не стал. На прошлой неделе председатель военной коллегии Верховного суда России Владимир Хомчик отчитывался о криминальной ситуации в армии и отметил, что количество преступлений в ней, в том числе связанных с дедовщиной, по-прежнему велико. Неуставщина как была, так и остается частью военной службы. Она, словно переходящий вымпел, достается по наследству от одного призыва следующему и искореняться не желает, потому что представляет собой систему отношений, складывающихся в любом замкнутом пространстве - не важно, в детском саду или в тюрьме. Проявления ее, конечно, различаются, но суть одна - подчинение младшего старшему. И если победить дедовщину невозможно - пора бы уже в этом признаться, - то хотя бы попробовали ее контролировать.

Мы в этой ситуации не уникальны. Дедовщина - неотъемлемая составляющая любой армии. В США случаи издевательств одних военнослужащих над другими прекратились с переходом армии на контрактную систему. Наши правозащитники апеллируют к властям: да посмотрите же наконец на западный опыт, не только когда тарифы поднимаете, а когда надо решить социальную проблему! Но у нас программа перевода армии на контрактную основу остановлена (читай - провалена). "Профессиональное комплектование армии - это единственный верный путь, - считает координатор движения "Гражданин и армия", член Совета по правам человека при президенте РФ Сергей Кривенко. - Делать ставку на призыв не верно. Предусматривается, например, закрепить за призывниками 700 тысяч должностей, но у нас нет столько призывников. Каждый год школы страны заканчивают 840 тысяч выпускников. Около 400 тысяч - это юноши. Из них негодных к службе по здоровью - 40-50 процентов. В такой ситуации нужно делать ставку на контрактников, которых армии нужно, по имеющимся подсчетам, около 500 тысяч".

Контрактник от обычного призывника отличается прежде всего правовым статусом. И это важно, потому что на уровень дедовщины влияют три фактора: открытость общества, наличие у его членов прав и возможность эти права защищать. У призывников прав как не было, так и нет. С контрактником приходится общаться иначе - в контракте прописаны не только обязанности, но и права, которые можно отстаивать. Оптимисты уверяют, что контрактную систему можно выстроить за полтора-два года, было бы желание у военачальников. Пессимисты говорят, что опираться на многочисленных нестерюков проще. И главное - дешевле, что, видимо, и перевешивает какую-то там дедовщину