дата публикации 28.12.09 10:37

Шахматная партия по свержению диктатора, или - как выдать кровавый дворцовый переворот за "спонтанную революцию"

25 декабря 1989 года, в праздничный рождественский день, президент Румынии Николае Чаушеску и его супруга Елена предстали перед судом и были расстреляны. Диктатор свергнут, победила истинная народная революция...

Перед 20-летием этого события всю неделю по основным международным каналам шли сюжеты о "революции" в Румынии в декабре 1989 г. Си-Эн-Эн и другие каналы профессионально скользили по поверхности – их репортёры были в Румынии во время событий в декабре 1989 г. и видели своими глазами «революцию». Но никто из западных журналистов, освещавших те события, до сих пор не может объяснить "непонятный хаос" в Румынии после побега Чаушеску - кто стрелял в простых людей на улицах и кто отдавал приказы об этом? Витает в воздухе слово «переворот», но, согласно новой историографии периода «после холодной войны», в Румынии произошла спонтанная революция, свергнувшая ужасного диктатора и приведшая к власти настоящих демократов, страдавших под гнётом румынского «Кондукатора».

Или же всё было несколько иначе?

Немецкий режиссёр Сюзанн Брандштэттер сняла в 2003 г. документальный фильм-расследование о свержении режима Чаушеску и назвала его соответственно – «Шах и мат – Стратегия революции или Анализ конкретного примера американской политики». Документальный фильм можно теперь посмотреть в интернете – на немецком языке или - с английскими субтитрами.

видео

Многие участники тех событий были весьма откровенны с журналисткой: в этом документальном фильме они рассказывали о своей подрывной деятельности, о контактах с иностранными спецслужбами, о своём предательстве, о методах пропаганды, о провоцировании беспорядков и вымышленных «террористах» на улицах румынских городов, когда Чаушеску уже был свергнут. Этот тщательно спланированный переворот стоил жизни более тысячи простых румынских граждан...

Правда, люди, захватившие власть в Румынии при помощи иностранных спецслужб, и по сей день молчат о своих истинных замыслах и о том, кто за ними стоял.

Убийство четы Чаушеску было представлено как «казнь по решению военного трибунала», а видеозапись с расправой над ними была показана по румынскому телевидению в Рождество, 25 декабря. Однако это не был спонтанный акт мести возмущённого населения, скорее, политическое убийство, прикрывавшее дворцовый переворот в Бухаресте при поддержке США, Венгрии и Германии.

Рассказ в фильме начинается с описания общей ситуации в Румынии и в мире. Чаушеску был единственным руководителем страны-члена Варшавского договора, который открыто выступил против действий Москвы в Праге в 1968 году, это увеличило его популярность в стране и привлекло внимание Запада. В Румынию потекли западные кредиты. В 1970-е годы в Румынии происходил настоящий экономический подъём. Но в 1980-е всё изменилось. Оказавшись изолированной как от Востока, так и от Запада, Румыния стала скатываться в нищету. Чаушеску не принял горбачёвскую «перестройку», а, с началом переговоров между СССР и США, и Запад потерял всякий интерес к Румынии. Знакомая история...

Из-за настоящего культа личности вокруг Чаушеску и его жены Елены глава Румынии слишком поздно понял, что ситуация стала угрожающей. В 1989 г. уже шла речь о грядущем объединении Германии, а "коммунистическая" Румыния стояла на пути у этого процесса.

Бывший в 1989 г. премьер-министром Венгрии (которая сыграла большую роль в перевороте в Румынии) Миклош Немет говорит в фильме, что нужно было "расчистить путь" для процесса объединения двух частей Европы - западной и восточной.

Бывший в 1989 г. членом Совета национальной безопасности США Роберт Хатчингс рассказывает, что, с точки зрения процесса объединения Европы, для США было важно во всём этом сохранить свою ведущую роль, роль США должна была быть "сильнее, чем сам процесс объединения". Ведь после объединения Европы - без участия США - роль США в Европе стала бы снижаться.

Начало

О том, как можно «организовать революцию», в фильме рассказывает бывший офицер французских спецслужб Доминик Фонвьель.

Он считает, что, во-первых, для такой операции сначала необходимо определить в данной стране те силы, что выступают против режима, чтобы его дестабилизировать, выявить людей, настроенных против существующего режима, которые имеют влияние и пользуются доверием у населения.

И вот первый противник режима, бывший румынский диссидент Штелиан Танасе, а теперь - политолог, рассказывает в фильме, что всегда мечтал о революции, и теперь даже преподаёт теорию и историю революции. Как он выяснил для себя, если говорить об искре, вызвавшей революционную ситуацию в Тимишоаре или выведшей на улицы Бухареста множество людей, то можно специально спровоцировать определённые события и происшествия!

Он рассказывает, что в то время был очень и очень вовлечён в подобную деятельность в Румынии. Например, он находился в постоянном контакте с Оксфордской группой, с американским посольством, "Британским советом" и германским послом в Бухаресте... Затем говорит в камеру "Вы хотите слишком много знать" и смущённо смеётся.

Ещё одна румынская диссидентка того времени, преподаватель университета Доина Корнеа рассказывает, что с 1982 г. за ней и её работой следили спецслужбы. Каждый текст, что посылался на радио "Свободная Европа", отслеживался. Со временем она стала более известной, и тогда люди из посольств стали ей помогать, что облегчало ей жизнь. И ей "нельзя было ничего говорить об этом – ведь это могло привести к дипломатическому скандалу, не так ли?"

Кроме диссидентов в Румынии существовало и настроенное против режима венгерское меньшинство. К тому же между Венгрией и Румынией существует давнишний конфликт по поводу принадлежности некоторых областей. Западные спецслужбы использовали этот конфликт. Они объединили противников Чаушеску в Венгрии и Румынии в одну сеть.

О своих тесных связях с «дипломатами» из ЦРУ рассказывает бывшая венгерская диссидентка Энике Боллобаш, являвшаяся в 1989 г. заместителем посла Венгрии в Вашингтоне: «Для этих людей было важно, чтобы это не была националистическая группа. Они хотели объединить всех, кто был против Чаушеску и настроенных продемократически. Им удалось завербовать важных румынских интеллектуалов, писателей, мыслителей, философов и учёных. Это было время, когда встречи с этими дипломатами происходили ночью под мостом, и нужно было придумывать различные легенды. Этой небольшой сети в Румынии удалось ... подготовить общественное мнение, что затем создало подходящую обстановку для свержения Чаушеску».

Община кальвинистского пастора Ласло Текеша в западно-румынском городке Тимишоара:

Текеш являлся представителем венгерского меньшинства, которое одним из первых подняло голос против Чаушеску. Близость к Венгрии и Югославии облегчала ему возможность делать его протесты публичными.

Ласло Текеш, бывший румынский диссидент: «У нас были хорошие возможности для контактов с Западом. Как у священнослужителей, у нас всегда бывали гости, мой отец был профессором теологии и представителем епископа. Мы нашли единственный способ, единственную возможность сообщать священникам, посольствам, Венгрии, Канаде, США и т.д., о наших проблемах в эти трудные времена».

Текеш становится всё более интересным для спецслужб. Как пастор он может оказывать влияние на большое количество людей, чтобы укрепить доверие к нему, его нужно сделать более известным на Западе и в Румынии. Поэтому бывший тогда журналистом телеканала АРД и экспертом по спецслужбам Дагоберт Линдлау должен был взять интервью у Текеша. Линдлау отказался. Он рассказывает, что одна западная спецслужба была очень заинтересована в этом, и что у него были сильные и обоснованные подозрения, что таким образом спецслужба хотела показать румынским диссидентам, что она имела достаточно влияния на СМИ.

Миклош Немет, бывший премьер-министр Венгрии в 1989 г.: «Для общественного мнения было важно выбрать положительную фигуру в глазах простых людей, и священник хорошо подходил для такой роли. Поэтому люди вокруг него и те, кто начал этот процесс, провели тщательный анализ того, что этот человек может стать тем, кто имеет поддержку народа или большей части общества. Поэтому в то время это было абсолютно верным решением».

Нью-Йорк, офис «The Hungarian Human Rights Foundation» (Венгерский Фонд прав человека). Начиная с 1970-х годов, американец Ласло Хамош боролся за права венгерских меньшинств, в 1980-е - он координировал отсюда работу сети в Румынии и Венгрии, и информировал Запад о злодеяниях Чаушеску.

Ласло Хамош рассказывает о том, что они ежедневно получали актуальную информацию, и что эта конспиративная сеть действовала до конца 1989 года. Одним из главных участников сети был молодой священник венгерского происхождения, кальвинистский пастор по имени Ласло Текеш.

Тайно вывозившаяся на Запад информация стала мощным оружием против Чаушеску. Эта информация, передававшаяся иностранными теле- и радиостанциями, вещавшими на Румынию, вызывала недовольство и беспорядки.

Ласло Хамош даже профинансировал поездку канадской телевизионной группы в Румынию, которая записала интервью с пастором Текешем в его церкви.

Пастор Ласло Текеш: «В марте 1989 года мне удалось дать тайное интервью для телевидения. Это интервью было показано по венгерскому ТВ в июне 1989 года. И это стало началом конца».

Скрытая атака

Второй пункт Доминика Фонвьеля: «Следует начать извне эффективную кампанию пропаганды, которая пытается доказать, что этот режим все ненавидят, что он изолирован от других стран, что у него больше нет права называться свободным государством. И следует показать, что оппозиционные движения, которые появятся, являются легитимными».

Чарльз Коган, глава ЦРУ в Париже в 1989 г.: «Если вы хотите заложить основу для действий в другой стране, то нужно попытаться предварительно обработать население, поэтому пропаганда здесь очень важна. Можно использовать «чёрную» пропаганду, которая будет выглядеть так, словно эта информация получена от группы диссидентов внутри страны, но которая в действительности сфабрикована за границей. Можно транслировать программы с информацией, которая якобы получена от группы диссидентов, что усиливает значение этой группы в глазах населения».

Такие западные радиостанции как радио «Свободная Европа», «Би-Би-Си» и «Дойче Велле» заменяли во время «холодной войны» свободную прессу в Восточном блоке, в том числе - в Румынии. Радио «Свободная Европа», финансируемая правительством США, выполняет две задачи. Радиостанция вещает на румынском языке и должна сделать оппозиционные группы известными внутри страны. Одновременно «Свободная Европа» передаёт информацию из Румынии на Запад. Спецслужбам было легко манипулировать информацией и фабриковать истории. Чтобы повлиять на массы, они использовали диссидентов, которые хотели дать выход своему негодованию против режима Чаушеску и хотели сделать это публично.

И вот появляется информация о том, что Чаушеску планирует снести 7 000 румынских деревень, и первой выступила против этого Доина Корнеа. Она рассказывает, что, когда Чаушеску хотел разрушить деревни, она написала очень важный текст, который должен был быть отправлен на радио «Свободная Европа». В ответ радиостанция спросила, кто хочет подписать текст? Доина Корнеа говорит, что, в отличие от тех, кто жил в свободном мире, им в Румынии это сделать было невозможно.

Всё больше людей узнают о плане сноса деревень. Но теперь речь идёт об уничтожении 15 000 деревень – преимущественно венгерских и немецких меньшинств. Как и ожидалось, за границей нарастает протест. Дагоберт Линдлау, корреспондент телекомпании АРД, рассказывает, что Запад хотел представить всё так, словно это была «политика бульдозера», как это тогда называли. Он рассказывает, как, например, упоминали деревню Готтлоб, которая якобы была полностью снесена – он съездил туда и обнаружил, что деревня никуда не делась. Он приехал ещё раз в Румынию, и румынские диссиденты сказали ему, что (власти) просто ждали его отъезда, чтобы снести деревню позднее. Линдлау съездил в деревню во второй раз – и снова деревня Готтлоб была на месте! Линдлау говорит, что это были совершенно преувеличенные истории, сначала - о плохом диктаторе, а затем - преувеличения в сторону абсолютного зла вроде «Второго Гитлера» и так далее. Это было результатом определённой политики, которую Линдлау едва ли когда видел раньше.

Имидж Чаушеску за границей начинает терять свой блеск. Но, хотя критика из-за границы действий «сумасшедшего диктатора» постоянно усиливается, тем не менее, недовольство в стране распространяется очень медленно.

К пропаганде о разрушении деревень добавляются сообщения о нарушениях прав человека. И если некоторые из этих историй правдоподобны, то другие являются совершенно преувеличенными.

Но в 1988 году народ ещё не готов к восстанию. Время ещё не пришло.

Ещё совсем недавно Соединённые Штаты считали Чаушеску союзником внутри Восточного блока и желанным торговым партнёром.

Штелиан Танасе, бывший румынский диссидент, говорит, что внезапно США обнаружили, что Чаушеску – диктатор. Особенно - после 1985 года, когда США начали прямые переговоры с Горбачёвым. ...

Ласло Хамош внёс большой вклад в то, что общественное мнение по отношению к Чаушеску изменилось.

Хамош рассказывает, что когда они начинали (в 1970-е годы), Чаушеску был «хорошим» в Центральной Европе, а «плохим» было, согласно многим статьям в «Нью-Йорк Таймс» в 1970-е, всё то, что угрожало территориальной целостности Румынии, включая венгерские меньшинства. И поэтому – чтобы меньшинства стали «хорошими», которых преследует агрессивное, даже - террористическое правительство - развернуть это мнение на 180 градусов было необычайно трудоёмким процессом. Хамош и другие занялись энергичным лоббированием в американском Конгрессе, чтобы кредиты и другая поддержка предоставлялись Румынии только в том случае, если режим согласится провести определённые реформы. Однако румынский диктатор не позволял оказывать на себя давление и начал выплачивать внешние долги. К апрелю 1989 г. у Румынии больше нет долгов, но народ оказывается в нищете.

Как рассказывает бывший в 1989 г. членом Совета по национальной безопасности США Роберт Хатчингс, Чаушеску пришлось выбирать между чумой и холерой. Он мог получать и дальше кредиты при условии проведения реформ, которые бы со временем привели к падению его режима, или же - выплатить кредиты и настолько ухудшить экономическую ситуацию, что его режим всё равно бы пал.

Кристофер Смит, член Конгресса США, рассказывает, что когда деньги международной – и американской – поддержки для рефинансирования задолженностей иссякли, а они являлись единственным якорем спасения для экономики Чаушеску, потеря им власти ускорилась. «Нельзя строить дворцы ради собственных прихотей и одновременно разорять страну - а именно это без притока иностранной валюты и произошло в Румынии. Поэтому человек, которого мы, правительство США, поддерживали и создавали, становился, с точки зрения общественного мнения, изгоем, катастрофой. Все, даже здесь, на Капитолийском холме, начали говорить, что Чаушеску – это монстр. У многих в кабинетах висели фотографии, на которых они, широко улыбаясь, пожимали ему руку. И вдруг эти фотографии начали снимать и отправлять в мусорный ящик. Это говорило яснее, чем любые слова – его дни были сочтены».

Комбинация

Доминик Фонвьель: «3 пункт. Подготовка будущего главы государства. Нужно будет заменить главу старого режима. Его нужно подготовить, он должен вступить в должность естественным образом. Это означает, что он должен быть одним из лидеров оппозиционного движения, или же - он должен быть признан всеми оппозиционными движениями. Это также должен быть не тот, кто будет удовлетворён 20 годами в изгнании и затем - прибытием в страну в иностранном обозе или же - в самолёте вместе со спецназом, который должен осуществить первые этапы дестабилизации. Он должен быть убедительным, иначе он не сможет появиться или даже создать заслуживающее доверия правительство».

Илиеску, президент Румынии. Он был высокопоставленным партийным работником с хорошей карьерой, пока не начал критиковать Чаушеску. Он был известен в Вашингтоне ещё до свержения Чаушеску.

Энике Боллобаш, бывшая венгерская диссидентка, заместитель посла Венгрии в Вашингтоне в 1990 г.: «Так как Илиеску был из внутренней оппозиции, и так как они раньше имели с ним дело, то они знали его, и знали, как он будет реагировать на какие-то вещи, как далеко он может пойти. Американцы знали, что он предсказуем, поэтому они могли с ним работать».

Штелиан Танасе, бывший румынский диссидент, политолог: «Я услышал его имя впервые в начале 1980-х годов, на радио «Свободная Европа», как об одном из возможных преемников Чаушеску, как о возможном реформаторе румынского коммунизма или что-то в этом роде».

Ион Илиеску, первый президент Румынии после Чаушеску: «Обо мне даже рассказывали на радио «Свободная Европа». За мной постоянно следила «Секуритате», и, несмотря, или, даже, благодаря моему враждебному отношению к Чаушеску, я становился популярнее, чем раньше. Поэтому многие люди возлагали на меня надежды. Весь народ был недоволен ухудшением условий жизни, и они спрашивали себя – кто может повлиять на перемены в стране?»

Энике Боллобаш: «Люди из ЦРУ не говорят так откровенно. Они дают вам определённые части истории, и нужно самостоятельно собрать воедино все детали. Я не думаю, что эти люди стали бы утверждать, что Илиеску был их выбором и что они поставили его у руля, но они давали понять это разнообразными способами».

Журналистка: «И это то, что они дали Вам понять?»

Энике Боллобаш, смеясь: «Да, это то, что мне дали понять. Мне жаль, но это так». Разводит руками.

Журналистка: «То есть, о воле народа здесь нет и речи?» ...

Журналистка разговаривает с Илиеску, спрашивая его, видимо, о внешнем влиянии на его приход к власти. Илиеску говорит, что «они ничего обо мне не знали, ни Буш, ни Горбачёв…»

Чарльз Коган, глава ЦРУ в Париже в 1989 г.: «Нужно иметь правительство на замену, которое придёт потом к власти, и оно должно, в свою очередь, разместить группы своих людей среди населения, чтобы влиять на него. Когда разрушаешь старую структуру, её нужно заменить чем-то новым».

Продолжение следует

Переводика